Друзья, сегодня мы услышим экспертное мнение архитектора, чья профессиональная траектория во многом сформировалась благодаря работе с арктическими территориями — Никиты Асадова, партнера архитектурного бюро ASADOV и члена жюри конкурса «Неочевидное. Арктика».

Сегодня Арктика — один из сложных, но и один из самых захватывающих фронтов архитектурного развития. И мы говорим с Никитой о том, что делает этот регион привлекательным для архитекторов, о передовых подходах к проектированию и о конкурсе, который может стать инструментом поиска прорывных идей

И снова Арктика: романтизированная земля и безусловный приоритет рационального

— Никита, у Вас есть опыт проектирования для Арктики, есть реализованные проекты. Возникла ли у Вас в процессе работы какая-то особая эмоциональная связь с этим регионом? Способна ли Арктика «влюблять в себя» архитектора — и в чем, на Ваш взгляд, ее притягательность?

Притягательность Арктики — в природе, особой «суровой» эстетике, и в людях, которые здесь живут.

Для архитектора это прежде всего вызов с точки зрения технологий и универсальности предлагаемых решений. Если пытаться с чем-то сравнивать арктическую архитектуру, то самый близкий аналог, как ни странно — архитектура космических поселений, где все решения должны быть максимально выверены, и где у вас просто нет права на ошибку.

— С вашей точки зрения, какие материалы сегодня кажутся наиболее перспективными для арктической архитектуры? Что в реальных проектах показало себя надежным, технологичным и устойчивым к климату?

Пока в арктической архитектуре побеждают максимально простые, проверенные и бюджетные технологии. В этом есть как признаки недостатка экспериментального проектирования и специалистов, способных внедрять передовые решения, так и высокая степень рациональности, которая крайне важна для Арктики, где выживают самые проверенные и надежные решения, а все лишнее, декоративное и непрактичное быстро «отмерзает».

— Опираясь на Ваш опыт, как на практике организуются мониторинг и обслуживание объектов в экстремальных арктических условиях? Какие решения действительно работают после ввода здания в эксплуатацию?

В итоге «работают» достаточно простые и экономичные решения, которые неприхотливы в эксплуатации, надежны и ремонтопригодны, так как даже доставка любых «уникальных запчастей» — крайне сложный и долгий процесс, на который не всегда есть возможность и время.

Но в этом кроются и негативные эффекты, характерные для современного состояния среды арктических поселений, так как тотальный приоритет рационального, игнорирующий эстетику, не способствует созданию уютных пространств и «ощущения дома», столь важного в экстремальном климате.

— В конкурсе «Неочевидное. Арктика» участники работают с префаб-технологиями на основе стали, одновременно думая о художественном образе здания. С Вашей точки зрения, не тормозит ли техническая часть творческий процесс? Насколько, по Вашему опыту, удается одновременно создавать выразительный образ и продумывать конструктивную основу проекта?

Техническая часть — это всегда «хорошая основа» для творческого процесса, так как именно новые технологические решения становятся вызовом для формирования новой эстетики, формирующей интерфейс взаимодействия с ними, будь то высокотехнологичный гаджет, либо упаковка нового продукта, либо облик здания с новой функцией/ конструкцией/ отделочным материалом.

Сложность лишь в том, чтобы достаточно хорошо разобраться как в особенностях технологии (в чем их преимущества и уникальные характеристики, которые стоит выявить и усилить, переведя с «языка технологий» на «язык эстетики»), так и в «ожиданиях пользователя» — чего сегодня не хватает жителям арктических городов и какая архитектура и среда будет действительно востребована и релевантна их запросам.

— Были ли в Вашей практике проекты, где строгие технические рамки усилили архитектурный образ, а не мешали ему?

Строгие технические требования и ограничения — это всегда «препятствие» для стандартных подходов и «трамплин» для поиска креативных решений, выходящих за рамки привычного. Чем выше профессионализм команды, тем более интересный результат получается при работе с максимальным количеством ограничений. Сложность лишь в том, чтобы найти точку баланса между профессиональным (когда ты точно знаешь «как нужно», с учетом всех ограничений) и творческим (когда ты готов мыслить «с чистого листа», переступая через уже сложившиеся шаблоны) подходом к решению поставленных задач.

— Какие архитектурные риски Вы видите в попытке «сломать префаб» и создать что-то нестандартное на базе стандартных модульных конструкций? Стоит ли стимулировать такие эксперименты в конкурсах?

Риск любого конкурса — недостаточно точно сформулированное задание для его участников. Если мы в самом начале не имеем точного понимания ожидаемого результата, то с большой долей вероятности получим совсем не то, что хотелось бы.

С другой стороны, конкурс — это хороший инструмент поиска, если задачей является исследование чего-то нового. Причем поиск — это и формулирование задачи, и проекты участников, и обсуждение итогов с экспертами из разных областей. В этом диалоге, как правило, и рождаются нетривиальные решения, которые было бы невозможно представить на старте, так как для них просто не было «благодатной почвы».

— Может ли экспериментальное использование префаба в конкурсных проектах реально повлиять на подход к массовому строительству в Арктике или других экстремальных регионах?

Арктика исторически обживалась через префаб-архитектуру, будь то легкий быстросборный чум кочевых народов, элементная модульная конструкция русской избы, крупнопанельное домостроение, либо современные технологии модульного строительства из готовых элементов. В этом плане это уже скорее «традиционная практика», преимущества которой не нужно доказывать. Но вот то, как это может быть осмыслено эстетически, и какие дополнительные задачи могут быть решены средствами архитектуры — уже действительно вызов как для участников, так и для организаторов конкурса. И те решения, которые «нащупают нерв» существующих проблем и смогут предложить точное эффективное решение, найти оптимальную формулу эстетики без излишеств, — вполне могут лечь в основу подходов к массовому строительству в регионах с экстремальным климатом.

— Одна из номинаций конкурса — социальный хаб. Участникам предстоит предложить объект, который сможет собрать вокруг себя людей и компенсировать дефицит общения и ограниченный досуг. На Ваш взгляд, какие функции и какие принципы организации пространства могут помочь в создании «точки притяжения» в такой среде?

В этой номинации я бы делал ставку на создание максимально адаптивного пространства, в котором можно со временем менять и дополнять существующие функции. При этом важно архитектурными средствами создать атмосферу, способствующую разным формам общения и взаимодействия — достаточно открытую, созидательную и дружелюбную.

— По Вашему опыту, какие архитектурные ошибки или упрощения, сделанные ради красоты или моды, особенно больно «бьют по людям» в экстремальных условиях? Какие уроки для молодых архитекторов из этого можно извлечь?

По поводу моды я бы особо не переживал — просто важно понять, что если ваши решения сделаны исключительно «ради моды» и не подкреплены серьезным обоснованием по функциональности, долговечности, востребованности — скорее всего шансы на их воплощение будут минимальны.

Самые существенные ошибки связаны с градостроительным планированием — если интерьер можно без особых затрат обновить через 20–40 лет, а отдельные здания заменить через 50–100, то градостроительные ошибки влекут самые существенные затраты, как по стоимости, так и по времени их «корректировки». При этом, к сожалению, специалистов, кто может хотя бы выявить и указать на эти проблемы, обосновать и предложить альтернативные решения — сейчас явно недостаточно, а их роль во многом недооценена.

— Современным северным городам важно формировать свой визуальный язык. На Ваш взгляд, какие принципы и ориентиры обязательно нужно учитывать, чтобы этот язык был живым и узнаваемым?

Настоящий визуальный язык в любом случае складывается не столько из поисков айдентики и нового стиля, сколько из уникальных методик решения существующих задач в данном месте в данное время. В этом плане только глубоко проработанные технологически и «прочувствованные» эстетически решения могут стать основой формирования уникального узнаваемого визуального языка.

— Что, на Ваш взгляд, могло бы стать архитектурным «знаком» Арктической зоны, если исключить из поля зрения привычный образ чума?

Знаком может стать все, что действительно «значимо» для жителей конкретного место. А вот определить и выявить это, облечь в новую привлекательную форму, уйдя от существующих шаблонов, — и является одной и задач архитектуры.

— Если бы Вы сами участвовали в конкурсе «Неочевидное. Арктика», по какому плану Вы шли бы, работая над проектом?

Я бы постарался максимально глубоко погрузить в проблематику, чтобы точно понять поставленные в нем задачи. Это именно тот фундамент, на который стоит опираться в предлагаемых решениях, чтобы они были действительно крепкими и обоснованными.

— Какие советы Вы могли бы дать участникам конкурса, чтобы не потерять творческий импульс, работая в рамках строгих технических и климатических условий?

Архитектору нужно учиться спокойно признавать свои слабости и недостаток компетенций, поскольку каждый новый проект — во многом «шаг в неизвестность». Чем быстрее вы сможете понимать (и принимать) все ограничения, быстро прощупывая множество «ложных путей» в поисках верного направления, чем больше будет становится ваш кругозор и готовность работать с огромным количеством невозможных шагов и неизвестных переменных, тем больше будут ваши шансы точно диагностировать истинные проблемы и находить для них нетривиальные решения.

— Какие исторические примеры северного строительства — удачные и неудачные — архитектору стоит изучить перед началом работы?

Несколько лет назад мы сами задались необходимостью собрать, проанализировать и структурировать российский и международных опыт работы с городской средой в экстремальном климате, и совместно с АНО «Информационно-аналитический центр Государственной комиссии по вопросам развития Арктики» собрали онлайн-библиотеку практик развития и благоустройства среды арктических поселений:

https://web.archive.org/web/20250120150822/https://arctic-library.ru/

— И наконец, личный вопрос: если бы у Вас была возможность построить объект в Арктике без каких-либо ограничений — финансовых, технологических или бюрократических, — что бы это было?

Думаю, это был бы комплексный проект арктического поселения, собравший в себе передовой опыт, здания и технологии.

Комплексный, в первую очередь, по опыту и компетенциям команды, которая примет участие в его разработке, реализации и управлении — именно в этом, на мой взгляд, залог успеха действительно сильных прорывных решений, которые формируют стандарты для новых этапов освоения Арктики.

Интервью провела Татьяна Полонская