Интервью с Ириной Васневой

Ирина, для Вас участие в конкурсе — это первое обращение к арктической теме или продолжение уже сложившегося интереса?

— До конкурса я писала дипломную работу бакалавра по Арктике. Это был проект научно-исследовательского центра в Ямало-Ненецком автономном округе, я его тоже отправляла на конкурс, но там специфика, конечно, особенная, поэтому он не вписался в контекст.

Что в социальной реальности Арктики оказалось профессионально значимым и повлияло на выбор номинации?

— Когда я изучала эту тему на дипломе, я читала очень много научной литературы, наверное, даже чересчур. Поэтому при работе над проектом для конкурса я уже сильно меньше времени уделяла анализу, а больше – эмоциям и чувствам. Мне хотелось сфокусироваться на восприятии Арктики изнутри, как будто от лица человека, живущего там или только приехавшего, поэтому выбрала номинацию «Социальный хаб».

Как формировалось понимание арктического контекста — на какие источники и наблюдения Вы опирались?

— Я изучала опыт людей, которые живут или работают в Арктике через интернет (видео, посты, форумы), общалась с сотрудниками научного центра «Арктика» в Горном университете, которые часто там бывают. Мне хотелось понять, что для них важно, какие проблемы возникают в повседневности, на что стоит обратить внимание.

Что в исходных условиях Вы считали ключевым, но не лежащим на поверхности, и как это проявилось в проекте?

— Само название номинации. Не случайно же это именно «Социальный хаб», а не «Общественный центр», например. «Хаб» означает узел, место соединения, где сходятся разные пути. Пути рабочих, вахтовиков, их семей, туристов, местных жителей. И им всем нужны тепло, пространство для встречи, дружеская атмосфера и место, где можно решить какую-то проблему, то есть городские сервисы.

Как условия Арктики — изоляция, климат, удаленность — повлияли на форму и логику пространства?

— Здание в Арктике в первую очередь должно быть адаптируемым. То есть архитектор в данном случае создает не столько пространство, сколько условия. Как их использовать – решают уже люди. Поэтому мой первый этаж разделен условными перегородками, но, по сути, это такое общее «место встречи», где можно и поесть, и пообщаться, послушать живую музыку, провести поэтические вечера, детские мастер-классы и так далее. Кроме того, я сознательно избегала сложных форм и большого количества остекления для того, чтобы не допустить скоплений снега и создать внутри «камерную» атмосферу, микромир, изолированный от холодной внешней среды, которая проникает внутрь тогда, когда человек сам хочет с ней взаимодействовать – через смотровые площадки.

Как организованы сценарии взаимодействия, и где архитектура стимулирует новые формы общения?

— Сценарий взаимодействия с архитектурой продуман в форме последовательного прохождения уровней ритуала. Первое, что играет на руку, — расположение около железнодорожной станции. Так «Очаг» становится приветствием для тех, кто только приехал на Север и не знает, где остановиться. Первый уровень — встреча. Знакомство, общение, включение в жизнь, чай, горка, здесь может быть бесчисленное количество сценариев. Второй и третий уровень — отдых. Жар, пар, веники, ледяная купель, комната отдыха — это все пространство для восстановления от изматывающей внешней среды и для более личного общения. Четвертый уровень — остановка. Место, где можно побыть наедине с собой и своими мыслями. Пятый уровень — возвращение. Точка, где можно просто смотреть, где важен сам «акт смотрения». Мысленное возвращение к Арктике, к жизни, к самому себе.

Что в этом проекте Вы считаете своим личным открытием?

— Мое личное открытие – это осознание того, что можно продолжать делать проект даже тогда, когда перестаешь верить в себя. Главное не переставать верить в идею.

В чем проявляется новая логика общественного пространства, предложенного в проекте?

— Новая логика пространства проявляется в размытии «общественного» и «приватного», это отказ от зонирования по функции в пользу зонирования «по внутреннему состоянию». Выстраивание общественного центра по логике жилого дома, где есть и общие комнаты, и укромные уголки.

Что критично для сохранения социальной функции проекта при реализации?

— Контраст «внешнего» и «внутреннего». Обшивка металлом снаружи создает яркий образ, но, если бы такая же отделка применялась и в интерьере, — это разрушило бы всю идею домашней атмосферы, тепла и уюта. Поэтому использование дерева и других фактурных материалов внутри здания является критичным для сохранения социальной функции.

Можно ли рассматривать проект как прототип новой формы общественного пространства для Севера?

— Сама идея вертикального общественного пространства, на мой взгляд, может быть актуальна именно для Арктики, где очень важно максимально сохранить естественный грунт. Это не про небоскребы, конечно, но такие «Очаги» могли бы стать отдельной типологией для северных широт, удовлетворяющей множество потребностей людей: от общения до городских сервисов и просто отдыха.

Изменилось ли после этой работы Ваше отношение к Арктике как к объекту архитектурного освоения, и есть ли интерес продолжать работу в этом направлении?

— Мое отношение к Арктике не изменилось, она все так же остается предметом моего профессионального интереса наряду со всеми остальными территориями и условиями. Арктика – это контекст, который в каждом проекте необходимо учитывать, изучать очень внимательно, потому что это ключ к тем идеям, которые действительно нужны людям, а не бумаге.