Интервью с Екатериной Фроловой, Анной Титко, Софией Варданян
Екатерина Фролова, Анна Титко, София Варданян
Финалисты конкурса «Неочевидное. Арктика», г. Москва
Социальный хаб «Арктический квартал». Проект переосмысляет жизнь на Севере через архитектуру света, тепла и общения. В основе концепции — три образа: «город в городе» как защита от холода и ветра, маяк как символ света в полярную ночь и очаг как пространство единения.
Комплекс состоит из автономных павильонов, объединённых общей крышей и мембранной оболочкой. Их структура напоминает городской квартал: переходы становятся «улицами» для общения и повседневной активности. Внутри размещаются мастерские, спортивные и общественные пространства, а под куполом — зимние сады.
Центром проекта является купол-атриум, вдохновлённый северным чумом. Здесь расположен амфитеатр — современный образ общего очага. Фасад поддерживает разные световые сценарии и становится частью городской идентичности. Проект адаптируется под разные города и может реализовываться с помощью префаб-технологий.
— Друзья, для вас участие в конкурсе — это первое обращение к арктической теме или продолжение уже сложившегося интереса?
— Каждый член нашей команды по-своему «горел» Арктикой. Кто-то делал проекты в институте, расположенные в арктическом регионе, кто-то заслушивался историями освоения северных территорий, а кто-то увидел Арктику вживую и влюбился.
— Что в социальной реальности Арктики оказалось профессионально значимым и повлияло на выбор номинации?
— Мы хотели сделать что-то для местных жителей, для улучшения качества городской среды, не для туристов и не ученых.
— Как формировалось понимание арктического контекста, на какие источники и наблюдения вы опирались?
— Погружение в Арктику происходило через призму искусства, антропологические исследования коренных народов Севера, мифологию, советский романтизм покорения Севера и, конечно же, архитектуру различных типологий и конкурсные прогрессивные проекты.
Мы стремились не только понять принципы проектирования в условиях Крайнего Севера, но и как можно глубже погрузиться в контекст, поймать дух места.
— Что в исходных условиях вы считали ключевым, но не лежащим на поверхности, и как это проявилось в проекте?
— К идее проекта нас подтолкнул запрос на пространства свободного общения.
Часто в городах эту функцию выполняют благоустроенные общественные пространства под открытым небом, что невозможно большую часть года в условиях Крайнего Севера.
Концепция второй улицы, двух тёплых контуров, стала основой нашего проекта. Так появился «город в городе» со зданиями — павильонами и крытыми улицами — широкими коридорами.
— Не смущал ли вас в конкурсном задании акцент на технологической составляющей проекта, например, на использовании металлокаркаса?
— Для нашей команды это послужило мощным стимулом, чтобы глубже разобраться в строительной технологии.
— Как организованы сценарии взаимодействия, и где архитектура стимулирует новые формы общения?
— Пространство без функции, существующее в режиме пониженной температуры, предоставляет людям ресурс для общения. Этой же цели служит центральное пространство проекта — «очаг», отсылающий по форме к традиционному жилищу, где люди могут собраться в амфитеатре вокруг метафорического очага.
— Что в этом проекте вы считаете своим личным открытием?
— Работа с непривычными материалами — металлическим каркасом и пневмоконструкциями. На ранних этапах разработки проекта нас очень увлекла история про хладостойкие материалы. Хотелось найти что-то, обладающее той же степенью прозрачности, но с меньшей теплопроводностью. Ведь привычные стеклянные фасады не подойдут для сурового климата. Так нами было найдено решение с ETFE-мембраной, выдерживающей температуры до -100°, которую можно «надувать» различным образом и использовать как отдельное архитектурное средство выразительности.
— В чем проявляется новая логика общественного пространства, предложенного в проекте?
— Мы попытались организовать общественное пространство под кровлей, защищающей от ветра и осадков, разместив функциональные зоны по «квартальной» логике. Также мы предусмотрели возможность адаптировать пространство под разные сезоны, снимая фасадную мембрану летом и превращая его в настоящую улицу под навесом.
— Что критично для сохранения социальной функции проекта при реализации?
— Возможность сопричастности жителей: фасад нашего проекта был придуман таким образом, чтобы он мог меняться, превращаясь в ежегодное событие для горожан. Можно устраивать световые фестивали, а жители могут сами выбирать картины для проекции на фасад. Купола над внутренними дворами могут менять свою форму и превращаться в надувные скульптуры, к созданию которых могут привлекаться местные художники и креаторы.
— Можно ли рассматривать проект как прототип новой формы общественного пространства для Севера?
— Одной из ключевых особенностей проекта было то, что мы задумывались о тиражировании и адаптации под нужды разных регионов. Социальный хаб может менять набор функций — павильонов, менять свои размеры, сохраняя при этом логику пространства, а нейтральные фасады с возможностями для различной подсветки могут создать уникальный и неповторимый образ здания в каждом городе.
— Изменилось ли после этой работы ваше отношение к Арктике как к объекту архитектурного освоения, и есть ли интерес продолжать работу в этом направлении?
— Однозначно да! Нырнув в эту тему с головой, вылезать уже абсолютно не хочется. Надеемся, это не наш последний проект в Арктике.
