Интервью с Дарьей Смирновой

— Дарья, для Вас участие в конкурсе — это первое обращение к арктической теме или продолжение уже сложившегося интереса?

— Да, для меня это первое знакомство с Арктикой, и как в последствии выяснится — очень удачное.

— Что в социальной реальности Арктики оказалось профессионально значимым и повлияло на выбор номинации?

— На выбор номинации повлияла моя любовь к наблюдению жизни людей в разных регионах. Ведь через это раскрывается вся картина области. Мне хотелось сделать что-то нужное для людей, живущих там.

— Как формировалось понимание арктического контекста — на какие источники и наблюдения Вы опирались?

— Я начала с изучения статей о северном сиянии, погодных условиях в области и последних её новостей. В какой-то момент я поняла, что этого недостаточно и решила съездить в Колу сама. Только после этой поездки у меня сложилось полное представление о жизни людей в Коле и Мурманске. Особенно запомнился разговор с местным жителем: на вопрос, с чем должна ассоциироваться Арктика, он ответил — с чистотой и молодостью. Это во многом определило дальнейшее восприятие территории и работу над проектом.

— Что в исходных условиях Вы считали ключевым, но не лежащим на поверхности, и как это проявилось в проекте?

— Мне казалось важным задать верный внешний вид зданию, передающий колорит местности. Культурный код Арктики сложно назвать лежащим на поверхности, над ним я думала больше всего. В проекте это воплотилось в нетипичных на мой взгляд фасадах и простой форме. Это передает суть местности: красивые детали вблизи и понятная оболочка снаружи.

— Не смущал ли Вас в конкурсном задании акцент на технологической составляющей проекта, например, на использовании металлокаркаса?

— Нет, не смущал, даже наоборот, было только интереснее. Хотелось проработать этот проект до мелочей, в том числе и узлы. Для меня это была новая технология, которую хотелось изучить от и до.

— Как организованы сценарии взаимодействия, и где архитектура стимулирует новые формы общения?

— Я отталкивалась от концепции, чтобы не подстраивать пространство под конкретные мероприятия и активности, а давать как можно больше простора и вариативности. Сценарии могут быть самыми разнообразными: от простого общения и встречи до концерта в актовом зале или лекции в лектории. Важно было сильно не разграничивать пространства, чтобы люди могли видеть друг друга и чувствуют общую жизнь здания.

— Что в этом проекте Вы считаете своим личным открытием?

— Саму Арктику. Как только ты начинаешь её изучать, она затягивает. Это многогранная тема, и я рада, что мое знакомство с ней началось с Мурманской области.

— В чем проявляется новая логика общественного пространства, предложенного в проекте?

— Проектируя пространство, я отталкивалась от ощущения того, что там можно просто находиться. Созерцать. Когда ты находишься и среди людей, и одновременно наедине с собой и природой. Также во всем клубе нет четкого разделения на зоны, не считая отделений госучреждений. Люди могут спокойно заглянуть в библиотеку, проходя через фойе, увидеть пространство антресоли.

— Что критично для сохранения социальной функции проекта при реализации?

— Важен весь проект целиком, я не могу назвать что-то конкретное. Это комплексное решение по привлечению людей. Важны и фасады, и форма, и зонирование, все взаимосвязано.

— Можно ли рассматривать проект как прототип новой формы общественного пространства для Севера?

— Я считаю, что общественное пространство должно быть уникально в каждом регионе, ведь оно должно отражать дух той местности, где находиться.

— Изменилось ли после этой работы Ваше отношение к Арктике как к объекту архитектурного освоения, и есть ли интерес продолжать работу в этом направлении?

— Я точно буду продолжать изучать эту тему, ведь она многогранна в каждой области. Я буквально очарована ей. Хочется создавать как можно больше уникальных и подходящих объектов для Арктики.