Интервью с Аленой Кокуевой и Аль Убед Сильвией
Алена Кокуева, Аль Убед Сильвия
Финалисты конкурса «Неочевидное. Арктика», г. Ярославль
Проект «Центр моего мира» в городе Кола рассматривается как точка входа в Арктику — не только физическая, но и культурная.
Архитектурный образ рождается из природных кодов Севера: здание будто закручено вихрем, спустившимся на землю и застывшим в арктических льдах. Пластичная надстройка-оболочка повторяет следы метели, динамический фасад из перфорированных металлических панелей днем работает как фильтр света, а ночью превращается в светопропускающий орнамент — узнаваемый силуэт на горизонте.
В основе визуальной айдентики — абстрактная геометрия и модульные паттерны, вдохновленные этническими мотивами региона без их прямого цитирования.
Здание функционирует как многофункциональный объект с разнообразными и гибкими сценариями и становится той городской рамкой, которая структурирует пространство и задает новую точку сборки общественной жизни Колы.
— Алена, Сильвия, для вас участие в конкурсе — это первое обращение к арктической теме или продолжение интереса?
— Это первое проектное погружение в арктическую тему. Интерес к Северу был давно, хотелось проверить себя в другом масштабе и в другой логике среды — более жесткой и требующей большей точности и продуманности решений.
— Что в социальной реальности Арктики оказалось для вас профессионально значимым и повлияло на выбор номинации?
— Значимыми стали выраженная сезонность, дефицит комфортных общественных пространств и особая роль точек встречи. В малых северных городах особенно важны места, где можно проводить время вне дома — учиться, общаться, участвовать в событиях. При этом такие пространства должны работать круглый год и учитывать климат. Поэтому выбор пал на формат социального хаба как универсальной точки городской активности.
— Как формировалось понимание арктического контекста, на какие источники и наблюдения вы опирались?
— Мы опирались на материалы по Кольскому региону, анализировали городскую структуру Колы, маршруты движения и существующие общественные пространства. Изучали этнокультурные элементы народов Арктики, орнаменты, символику, предметные формы, принципы укрытия и организации быта. Сводили это в понятные архитектурные приемы, которые работают в городской среде.
— Что в исходных условиях вы считали ключевым, но не лежащим на поверхности, и как это проявилось в проекте?
— Ключевым оказался не столько функциональный набор, сколько способность объекта работать как «сборка» городской жизни. Важно было создать образ, который читается в масштабе города и притягивает активность.
Отсюда — внимание к связке здания и территории, сезонным сценариям и работе с климатом. Ветер и ощущение холода стали частью архитектурного решения: укрытия, навесы, свет и понятная навигация формируют комфортные условия. Архитектура здесь не защищается от среды, а выстраивает взаимодействие с ней.
— Не смущал ли вас акцент на технологической составляющей, например, на металлокаркасе?
— Скорее наоборот, мы воспринимали его как рамку, которая помогает держать проект в реализуемой логике. На стадии концепции важно показать замысел и принцип работы системы. Конструктивные решения фиксировали на уровне идеи и типологии, без детальной разработки.
— Как организованы сценарии взаимодействия, где архитектура стимулирует новые формы общения?
— Хаб организован как последовательная система общественных пространств с разной степенью интенсивности. Центральные зоны предназначены для событий и выставок, формируя ядро общественной активности. По мере удаления от центра сценарий становится более спокойным: появляются пространства для учебы и работы, мастерские, кружковые форматы, кафе и зоны ожидания, городские сервисы.
Внутренние сценарии продолжаются на территории: летом это открытая площадь, сцена, прогулочные маршруты, а зимой — каток, световые инсталляции и защищенные зоны для общения и наблюдения за северным сиянием.
Архитектура не задает здесь жесткий сценарий: она предлагает набор возможностей и позволяет пользователю выбирать формат взаимодействия.
— Что в этом проекте вы считаете своим личным открытием?
— Открытием стала работа с климатом как с полноценным архитектурным инструментом. Ветер, снег, полярная ночь и свет перестают быть ограничениями — они начинают формировать пространство, его ритм и атмосферу, напрямую влияя на сценарии использования.
— В чем проявляется новая логика общественного пространства, предложенного в проекте?
— В отказе от разделения «здание — отдельно, территория — отдельно». Здесь это единая система, которая работает через сезонность и смену состояний. Пространство гибко подстраивается под разные группы пользователей и разные ритмы жизни, сохраняя при этом понятную структуру и навигацию. Это делает его не событийным, а постоянно используемым.
— Что критично для сохранения социальной функции проекта при реализации?
— Критичны понятная программа и устойчивый оператор. Важны доступность по времени и цене, качественная эксплуатация, безопасность, работающий календарь событий. Нужны гибкие пространства, которые адаптируются под разные форматы без дорогих перестроек.
— Можно ли рассматривать этот проект как прототип новой формы общественного пространства для Севера?
— Да. Проект задает тип общественного центра, который работает через сезонность, микроклимат и сценарное использование территории. Такой подход может быть адаптирован для разных северных городов как инструмент формирования устойчивой общественной среды.
— Изменилось ли ваше отношение к Арктике как к объекту архитектурного освоения, есть ли интерес продолжать?
— Да, интерес усилился. Появилось понимание, что арктические проекты требуют собранности, уважения к климату и точности в сценариях. Хотим продолжать работу в этом направлении и углублять практику в северных типологиях.
